Вера Федоровна спустилась на этаж ниже... и вдруг увидела: …солдаты в голубых беретах несли что-то тяжелое.
«Десантники, как мой Коля, – подумала она, и тут страшная догадка, словно молния, ослепила ее. – Так это же гроб, цинковый гроб! Нет, нет, это не ко мне… Это к кому-то другому!!!».
В этот момент офицер ступил на лестничную площадку и увидел Веру Федоровну. Некоторое время он печально смотрел на нее и, ничего не говоря, снял фуражку.

Николай ЧЕРГИНЕЦ, "Сыновья".
Вы тут: Главная»Рубрики»Литература»Критика»

Пушкин плачет...

03/07/2017 в 15:07 Лада Олейник "ЛіМ" , поэты , поэзия

 

Анатолий Аврутин – "открытие" последних лет в области поэзии. Сегодня – это известный факт. Несколько критиков и коллег автора по творчеству о том заявили публично и громко. Вступительная статья Е.Андреева к книге А.Аврутина "Наедине с молчанием" литературный народ просто «расхватал на цитаты». Самые популярные строки таковы: «Не скажешь, что Аврутина не замечают; но его не замечают как первоклассного поэта, вполне нобелевского по своему формату. Разве он не сопоставим с тем же Бродским?»

 

He менее красноречиво высказался еще один критик, в статьях которого ключевыми словами стали "талантливый", "зрелый", "оригинальный", "признанный", "интересный", "большой, широко известный мастер" и др.

 

Аврутин-Пушкин

 

Сказать, что я не согласна с этими мнениями – это ничего не сказать. Но поскольку "феномен" А.Аврутина требует рассуждений и о эпигонстве в литературе, и о фарисействе в критике (что никак не втиснется в рамки одной статьи), ограничусь рассмотрением одной книги автора.

 

Совсем недавно "большой, широко известный мастер" А.Аврутин издал очередную книгу – "Мир вечерний" (Избранные стихотворения). Как известно, избранные произведения – самые сильные, художественно совершенные. Поэтому, вероятно, по этому сборнику можно судить и о творчестве автора в целом.

 

Однозначно объяснить впечатления от книги невозможно... Хотя, если сказать прямо, то это ощущение... кощунство. Подобные чувства я испытала во время просмотра спектакля "До и после" в театре на Таганке (постановка Ю.Любимова). В основу "бриколажа" (эта жанровая атрибуция буквально означает "последствия непредсказуемы") была положена поэзия Мандельштама, Северянина, Блока, Гумилева, Цветаевой, Есенина, Маяковского и других классиков. Большинство из них выставлялась в самом неприглядном виде: Ахматова, Куприн и Волошин – алкоголиками и мерзкими циниками, Бродский – последний представитель серебряного века русской поэзии – просто глупцом. Роль Бродского выполнял В.Золотухин, который перекликался с гостями по сцене во фраке и кроссовках (наряд – намек на нобелевскую премию поэта) и, вытаращив глаза, истерично горланил стихи. Помимо досады и отвращения пошлое зрелище не вызывало никаких ощущений. Зрители сидели ошеломленные. Однако были и такие, что активно "рукоплескали", выкрикивали "браво!", а после цугом потянулись на сцену с букетами цветов...

 

Безусловно, в стихах А.Аврутина подобного покушения на классиков нет. Здесь другое. Уже неоднократно в литературе наблюдалось такое явление: когда творец искренне перенимает стилистику, поэтику и эстетику у предшественников, то начинает щедро поминать их в своих произведениях (мол, вот они – мои литературные учителя...) И тогда уже его собственное творчество будто бы имеет основания называться не "подделкой", не "обезьянничаньем", а "школой" (!).

 

Свою приверженность знаменитым поэтам г. Аврутин выражает чуть ли не в каждом стихотворении. В одном:

 

С кем поделиться? Блок в могиле...

И Тютчев... И помещик Фет...

 

Во втором:

 

Раскрытый Тютчев... Смятая кровать.

Четвертый день раздумчивого мая.

 

В третьем:

 

Век серебряный... Без суесловия

Шёл сквозь выстрелы, гогот, раздрай,

Что гремела страна Гумилёвия,

А вокруг – Северянинский край.

 

Особенно странными кажутся рассуждения автора относительно самого́ поэтического творчества.



Сравнимой с письмом Гумилёва
Должна быть шальная строка,
..................................
Есенинской ранью повеять
Должно из туманной дали.
..................................
Кем нужно родиться, однако,
Чтоб выдохнуть, сердце губя,
Чтоб родина, как Пастернака,
Кляла и топтала тебя?


 

Вопросы, которыми задается автор, имеют, по-моему, очень простые ответы. Чтобы сравниться с "великими предшественниками", в первую очередь не нужно перенимать их стиль, не надо насильно тянуть в свои произведения чужие образы... Короче, не следует писать ни как Гумилев, ни как Есенин, ни как Рубцов... Поэзия ценна самобытностью, самостоятельностью, оригинальностью, неподдельностью... Но, думается, г. Аврутин придерживается иного мнения. Ведь первое, что замечается в его стихах, – это имитация самой техники стихосложения согласно образцов русских классиков. Возьмем, например, знаменитое стихотворение Ахматовой:



Двадцать первое. Ночь. Понедельник
Очертанья столицы во мгле.


 

Версия А.Аврутина:

 

Веранда. Полдень. Дождь отвесный.
На всём напрасности печать.


 

Или – еще одна версия:
 


Новолунье... Третье Мандельштама...
Горький привкус Спаса-на-Любви...


 

И еще:
 


Озеро. Полночь. дорога
Еле заметна впотьмах.



(Хотя – нет. Это, по-видимому, ближе к Блоку: "Ночь, улица, фонарь, аптека...")
 


Перекликание с классическими образцами поэзии встречаются в стихотворениях А.Аврутина на каждом шагу – в рифмах, образах и даже эмоциях. Не раз и два, например мы встречали в произведениях классиков эмоциональный задел "Какая ночь!": У Пушкина - "Какая ночь! Мороз трескучий..."; у Фета – "Какая ночь! Как воздух чист..."; у Есенина – "Какая ночь! Я не могу..." Вот и современный поэт не преминул присоединиться к большим:


Какая ночь!.. И снова от тоски
Терзает кровь набухшие виски...

 

Или еще. Когда-то Блок произнес:

 
Я – Гамлет. Холодеет кровь,
Когда плетет коварство сети...

 

Современный коллега по цеху берет "выше":


Я – кровавый Нерон... Так идёт сквозь века ...
 

Немало в поэзии А.Аврутина и других видов подражаний. В частности – рифм в чистом виде. Так, например, читая стихотворение "талантливого" и "оригинального" поэта "И снова осень... Звук заледенелый...", чувствуешь, что тебя "терзают смутные сомненья". Что-то чрезвычайно знакомое слышится в строках:


Он полыхает размеренно, в такт дыханью
Того, кто над неприбранным столом
Всё тщится в мысль

упрятать мирозданье,

Еду и сон упрятав на потом.
 

Стоит немного напрячь память, и вспоминаются строки любимого А.Аврутиным (и очень уважаемого мною) Афанасия Фета:


Не жизни жаль


с томительным дыханьем,
 

Что жизнь и смерть? А жаль того огня,
Что просиял над целым мирозданьем,
И в ночь идет, и плачет уходя.

 

Скажете, – "мелочь"? Так из этих мелочей соткано большинство произведений "интересного" поэта. Немного – оттуда, немножко – отсюда... И вот вам – "поэзия нобелевскою формата"!

Среди произведений А.Аврутина встречаются и такие стихи, рифмы из которых (если вспомнить об образных аналогах) приобретают комическое звучание. Например:


Полусвет как будто смешан с ядом,
И своё, беззвучное, шепча,
Всё гадаешь
– звуком или взглядом
В тишине колеблема свеча? 

 

Этот стих неуклонно вызывает в памяти строки "пролеткультовского" поэта В.Кирилова, что звучат "из прекрасного далёко" как ответ современному автору:


О, не знать бы отравленных ядом
Этих жутко-звенящих стихов,
Улыбнуться бы солнечным взглядом
И упиться дыханьем цветов!

 

Нельзя обойти вниманием еще одно направление творчества "интересного" поэта. Известно, что философская лирика всегда имеет интеллектуальное начало, она осмысливает сложные проблемы мира, бытия... А вот образцы философской лирики А.Аврутина – напоминают попытку ответить на вопрос «есть ли жизнь на Марсе?».

 

Квохчет капризная птаха

Полночью в темном сада.

Ночью не сохнет рубаха,

Утром кислинка во рту.

..............................

И не отыщешь ответа,

Жизнь проживаю взаймы:

Тьма ли родится из света,

Свет ли родится из тьмы?..

 

Много в произведениях А.Аврутина элементарной небрежности: тут и неудачная метафорика, и лексические неточности, и стилистические нарушения, и явные смысловые ошибки. Например, в приведенной выше стихотворении. Дело в том, что "капризные птахи в тёмном саду" делают что угодно – "поют", "щебечут" и даже, как утверждал классик, «полощут горло». Только не "квохчут". Квохчут, по моему глубокому убеждению, куры. К этому же ряду относится еще один пример:

 

Еще жара, но клекот уток

Уже пророчит холода.

 

Что ж, придется прислушаться. До сих пор казалось, что "утки" склонны "крякать", а "клекот" идентифицировался преимущественно с аистом...

 

Подобных неточностей в произведениях А.Аврутина чрезвычайно много:

 

Вдали за речкой огонек

Чадит бездумно и безвольно.

 

"Вдали за речкой огонек" – может "гореть", "дымить", в конце концов, "мигать"... "Чадит" то, что рядом, что более отчетливее: свеча, керосинка или такой "огонёк", о котором писал Э.Осадов:

 

Огонек чадит в жестянка,

Дым махорочный столбом.

 

Возьмем строку из другого произведения А.Аврутина: "Мы все живём под нитью Ариадны". Почему "живём"? По-моему, и по логике, и по древнегреческому мифу "мы все идём за нитью Ариадны". Достаточно вспомнить даже строки Брюсова:

 

Вперяю взор бессильно жадный:

Везде кругом сырая мгла.

Каким путём нить Ариадны

Меня до бездны довела?

 

Возьмем еще одно стихотворение. Читаем:

 

Вот так и столпились они у предела:

Без духа – душа и бесплотное тело.

Столпились... И только безмолвно гадают,

А что они завтра ещё потеряют?..

 

Было бы естественно, чтобы двое (кто бы это ни был, даже "душа" и "тело") или "встретились", или "сошлись", или "столкнулись"... Ведь двое – это никак не "толпа".

 

Лада Олейник, замечательный критик

 

Нередко ради сохранения ритма и рифмы стихотворения автор использует нелепые вариации слов, типа:

 

И вновь летят в полумгле минуты,

И вновь за шумом не слышно слов.

Но, не распятый и не распнутый,

Белесый сумрак восходит вновь.

 

Встречаются в произведениях А.Аврутина и вовсе комичные случаи, типа: "Портье! Портвейна пора плеснуть..." Портье, как известно, – тот, кто сидит в отеле за конторкой и выдает ключи. По-моему, чтобы чего-нибудь "плеснули", стоит позвать официанта или метрдотеля. (На крайний случай – ради сохранения рифмы – можно было бы использовать универсальное слово "лакей").

 

А вот просто уникальный образ:

 

И гипсовый Сергей Есенин

С челом, уткнувшимся в салат...

 

Видела много памятников Есенину, но чтобы "с челом – в салат"!..

 

Еще одна жемчужина образности: «...блаженная Юлька, что пляшет себе в камышах". Дело в том, что "камыш" (чарот) растет в заболоченных местах, попробуй там "спляши"!

 

Еще один пример:

 

Хочу в Лицей... Там дух маячит,

Взахлеб расталкивая тьму.

 

Не представляю, как можно "расталкивать" что-то или кого-то "взахлеб"! Вероятно, автор имел в виду "взашей"? Между тем, полностью четверостишие звучит так:

 

Хочу в Лицей... Там дух маячит,

Взахлеб расталкивая тьму.

Дуэль скоро... Пушкин плачет...

И сам не знает, почему...

 

Сказать по правде, я догадываюсь почему Пушкин плачет...

 

Лада Олейник, «ЛiМ» №43-24.10.2008г.

(перевод – А.Новиков)

 

---

Еще по теме: «Никакие одёжки пиита не скроют…»

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Откуда вы

free counters
©2012-2017 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.