Сцвярджаюць гісторыкі і мовазнаўцы
Што паступова сціраюцца грані нацый
І, нібыта як перажытак,
            аджыць павінна абавязкова
Мова маці маёй – беларуская мова…
Што мне, як імя ўласнае, блізкая і знаёмая,
Што па жылах маіх цячэ
                      і сонным Сажом і Нёманам.

Рыгор БАРАДУЛІН
Вы тут: Главная»Рубрики»Писатели»Визитка»

Міхась Башлакоў. Творчы партрэт

30/06/2012 в 17:06 Юрий ФАТНЕВ поэты

міхась башлакоў, таленавіты беларускі паэтПрочел «Поэзия не ремесло» Юрия Фатнева в восьмом номере журнала «Нёман» за 2011 год. Эту статью, с теплом и открытым сердцем написанную известным поэтом о своем друге, можно в полной мере представить визитной карточкой Михаила Башлакова.

Известно мое деление лауреатов госпремии. Михаил Башлаков (Міхась Башлакоў) – это тот поэт, который заслужил своим талантливым, вдохновенным творчеством высокую премию. И она даже ему тесновата.

Представляю великолепную статью Юрия Фатнева. Жаль, что здесь не прозвучали стихи Михаила Захаровича из его книги «Віно адзінокіх». Я обязательно вернусь к ней. Юрий Сергеевич действительно прав: «Віно адзінокіх» следует пить медленно...

 

Александр Новиков

 

***

 

Поэзия — не ремесло...

Размышления о творчестве Михася Башлакова на фоне его книги лирики «Віно адзінокіх»

 

Не шибко разбираюсь в марках вин. Иное дело — поэзия... Но договоримся заранее — это мое мнение, а не ваше, и я оставляю за вами право не соглашаться со мной. В то же время я не собираюсь свое мнение согласовывать с вашим, потому что убежден в своей правоте.

 

Моя задача — определение места Михася Башлакова в современной литературе.

 

Первый поэт, который встретился Михасю Башлакову, был Маяковский. Благодаря депутату сельсовета Мартынову, прозванному Уточкой. Депутат, понятно, о своем бессмертии беспокоился. Может, вспомнят о нем потомки: «А, это тот, что памятник поставил...». Кому только — вот вопрос. Себе отгрохать памятник при жизни он не мог. Но сколько выдающихся личностей ждут не дождутся, когда поставят им памятник... в поселке Баштан...

 

И поехал депутат в Гомель. А в худфонде... всех марксов и лениных расхватали. Ах, какое идейное время было!.. Лишь из угла угрюмо косился невостребованный горлан революции. В кузове грузовика добирался Маяковский до глухого поселка. Это еще одна неизвестная страница его биографии. Веснушчатые листья кружились над ним.

 

Накрапывал мелкий осенний дождик. Никогда не навестит его здесь Лиля Брик... Поддерживая бюст поэта, сидел, нахохлившись, депутат Уточка, совсем не подозревая, что беспартийный памятник обуревали человеческие чувства...

 

В то время Михась ходил в школу за несколько километров из Станции Терюхи в Грабовку и каждый раз сталкивался взглядом со скучающим у дороги, вечно недовольным Маяковским. Владим Владимыч все переживал, наверно, что когда-то наступил на горло собственной песне... Михась, наученный горьким опытом классика, такой промашки допустить не мог.

 

Живых поэтов — оказывается, были и такие, — он встретил в редакции районной газеты «Маяк», куда отправил свои первые стихи, а потом пожаловал и сам. Самой яркой фигурой в литобъединении был, безусловно, рабочий Владимир Шварц. Он ошарашивал всех неожиданными образами и был для нас недосягаем:

 

Костер подпрыгивал, то падал,

То погружался в едкий дым,

То вдруг трагедию распада

Он ощущал, как Древний Рим...

 

Это было время, когда книги нужно было искать. Вийон, Бернс, По, Верхарн, Лорка... Нет, они не были чужими. Каждое их слово впитывал Михась. А как великолепен Назым Хикмет в переводе Тверского!

 

К морю хочу возвратиться.

В зеркале вод голубых

Весь я хочу отразиться...

 

И вдруг перебой ритма:

 

Плывут корабли в серебристые дали,

Плывут и плывут.

Не ветром заботы, не ветром печали

Их парус надут...

 

А польские поэты? Сколько эта нация дала первоклассных поэтов! Стафф, Тувим, Броневский, Галчинский, Пшибось... Разве можно с ними расстаться, узнав однажды? А испанцы Антонио Мачадо, Мигель де Унамуно, чех Витезслав Незвал. Что за чудо его «Прага с пальцами дождя». Нет, Михась Башлаков не мог отгородиться от других стран и народов своей белорусскостью...

 

Во всех областях неоглядной России таились несметные сокровища. Взять хотя бы Смоленщину. Кто знает поэта Дмитрия Осина? А Михась знал и не раз повторял его дивную строку:«А иволга в ветвях, а птица золотая...».

 

А брянские поэты? Виктор Козырев, Николай Денисов, Александр Малахов... И как грянул на прощание Женька Константинов:

 

За громами новых ваших гимнов

Вспоминайте, люди, иногда:

Жил на свете Женька Константинов —

Сеял хлеб и строил города!..

 

А разве забудется строфа Олега Ващенко:

 

Когда умру, пускай не плачут трубы.

Я видел жизнь. Я дело понимал.

Я целовал целованные губы

И нецелованные тоже целовал!..

 

Не будь этих поэтов, еще неизвестно, каким поэтом стал бы Михась Башлаков... Его дар вызревал постепенно. И издавать его надо было за семь лет до выхода первой книги... Расчетливо придерживали: дескать, молод еще, успеется... И не в Беларуси, а в России, на Брянщине, впервые был оценен Михась Башлаков!

 

Но мы не договорили о Смоленщине. Она оказала большое влияние на поэта. Разумеется, Михась хорошо знал творчество Николая Рыленкова.

 

Но по большому счету это поэт, как и Осин, автор одного стихотворения — «Столетний дуб у перекрестка». Оно щемит душу. Оно запоминается. Твардовский велик как личность. Как-то Александр Трифонович обронил: «Не будь Шолохова, нашелся бы другой...» С этим я не согласен. И Михась, думаю, не согласится, что не будь Твардовского, кто-то другой создал бы «Василия Теркина» и лучшие стихи «Из лирики этих лет».

 

Однако роднее всех смолян был Михаил Исаковский. Может, потому, что свой, деревенский. Зря Горький противопоставлял его Есенину. Есенинского хватает у Исаковского:

міхась башлакоў, таленавіты беларускі паэт

Я стою и вслух слагаю строчки —

Как чеканит осень пятачки,

Как брусника спелая на кочке

Открывает нежные зрачки...

 

Помнил Михась:

 

Ты пролетела, молодость моя,

Как пролетают гуси над полями.

 

Но особенно полюбились ему стихи «Опять печалится над лугом...», «В дни осени», «С прежним другом я свиделся...».

 

От раннего Пастернака отталкивала чересчур густая метафоричность. Его поздние стихи «Зазимки», «Иней», «Зимняя ночь» нравились больше. С годами Пастернак все больше становился русским поэтом — поэтом большой культуры и чистоты языка. Любил Михась Павла Васильева и Бориса Корнилова, до сих пор по-настоящему не оцененных. Это могучие поэты. Рано Михась прочел и поставил на полку с любимыми книгами Олжаса Сулейменова. Иосиф Бродский остался для него чужим, за исключением трогательного стихотворения «***Ни страны, ни погоста...».

 

Однако самым дорогим, самым любимым русским поэтом для Михася был в те годы Сергей Есенин. Заполонил его душу Есенин, как позже Рубцов... Конечно, Михась часто перечитывал и ценил двух самых громких поэтов тех лет — Вознесенского и Евтушенко. Но слишком уж они были городские, манерные. В них было мало того, что Михась принес в поэзию из Терюхи, Лельчиц. Им обоим нужен был барабан, чтобы оглушать публику, а Михасю Башлакову нужна тишина, чтобы один-два человека расслышали его скрипку...

 

Нельзя упрощать неровный путь развития белорусской поэзии, мостить его анекдотами... Но что делать с памятью? Вспомнилось... Мы приехали выступать в Борисов. Разговорились с Алесем Кучаром о Янке Купале. Я уже знал, что Айзик Евелевич был заклятым врагом Купалы. Травил его в печати. Да и сам Кучар рассказывал, как приходил арестовывать поэта... Так что мне было довольно странно слышать слова Кучара о его любви к Купале. Причем, Купале дореволюционному. По словам Кучара, Янка Купала как поэт умер задолго до своей трагической гибели. Я видел, что Кучар был искренен в своей любви к Купале. Садизм, непонятный мне. Но... я слышал позднего Кучара, который много передумал и переоценил в своей жизни. А в молодости он так же искренне громил «националиста» Купалу... Существует ли белорусская поэзия после дореволюционного Купалы? Или советскость ее полностью погубила? Не совсем. Жизнь брала свое. В поэзию вливались свежие силы: Павлюк Трус, Максим Танк, Пимен Панченко...

 

Из более молодого поколения многое мог бы сделать Анатоль Гречаников. В этом убеждают его «Начныя вогнішчы», «Над Белай Руссю белы снег...». Однако судьба распорядилась иначе.

 

И все-таки равный Янке Купале не пришел. Дореволюционному Купале. Читая многих современных поэтов, с досадой ловишь себя на мысли, что они ведут партийную работу в массах. Что они на службе. Не от Иисуса, а от куса...

 

Поэт должен говорить от себя, а не быть проводником временной системы.

 

Ну, надрывался Маяковский, а часто ли его перечитывают для души? Остается лишь ранний Маяковский...

 

Старожилы вроде меня хорошо помнят, что Михась Башлаков жил когда-то в Новобелице на улице Солнечной, а потом в Гомеле возле Любенского озера.

 

Однажды (а это было еще до Чернобыля, тогда Михась работал учителем в одной из гомельских школ) раздался звонок, заявился Анатоль Сыс. Отслужил армию. Искал работу, не особенно желая ее найти. Михась встретил гостя по-дружески. Как-никак, оканчивали один университет. Немного захмелев, Анатоль произнес историческую фразу:

 

— Міхась, дзе мне знайсці такую працу, каб нічога не рабіць, а грошы атрымліваць?..

 

Такой работы Михась не знал, но посоветовал наведаться на Гомельское телевидение. Там Сыс и задержался на время, потом вскорости переехал в Минск, где тоже работал на телевидении...

 

Михась, исколесив Чернобыльскую зону, сделав сотни и сотни выступлений в пострадавших районах Гомельщины, что потом сказалось на его здоровье, через несколько лет тоже переехал с семьей в Минск. Живя в одном городе, они редко встречались... Да и разные они были. Внешностью. Характером. Творчеством. Анатоль все реже писал стихи. Жил вчерашней славой. Дружки спаивали его без зазрения совести. Они и теперь спешат с бутылками на его могилу в Горошков. Что любил он?  Вино и картины. Когда умер, в пустой квартире обнаружили только картины, подаренные друзьями-художниками.

 

Во время одной из последних встреч Михась попросил у него подборку стихов для журнала «Палессе», выходившего в Гомеле. Сыс отмахнулся от этого предложения, как от чего-то давно пережитого и теперь ненужного. Перевел разговор на другую тему.

 

— А памятаеш, Міхаська, якое цудоўнае віно мы пілі пры нашай першай сустрэчы?..

 

Вспомнил Михась... и через годы назвал свою книгу избранной лирики «Віно адзінокіх»...

 

«Віно адзінокіх» открывается стихами, сохранившимися в юношеских блокнотах. Хорошо, что он включил их. Можно проследить весь его творческий путь.

 

При чтении его стихов возникает музыкальный фон. Мягкий. Матовый. Или только мне слышится Вивальди, Григ, Дебюсси? Вижу акварельную прозрачность его стихов. Его творчество родилось на перекрестке, где сошлись вместе поэзия, музыка, живопись, и ему было дано право выбирать. А он растерялся. Ни от чего не хотел отказываться. Вот и получилось редкое явление — Михась Башлаков.

 

Точность рисунка. Аккуратность исполнения. Никакой неряшливости. Ни в поэзии, ни в быту. Может, я захваливаю его, все время сопоставляя его с Есениным. Кто не верит мне, возьмите юношеские стихи Михася и сравните с юношескими стихами Есенина. У Есенина среди ранних стихов есть одно гениальное: «***Выткался на озере...». У Башлакова к лучшим стихам можно причислить большинство стихов этого раздела: «***У бярозавай бялюткай хаце...», «Бярозавая рунь», «Бакены», «Бусел», «Першыя песні»... А завершает этот цикл «***З лістападамі...». Это стихотворение такое же чудо, как и «***Выткался на озере...».

 

Посмотрим, как рос Михась. Помню, как он маялся, ныл, когда не получались стихи. Проходили дни, недели, месяцы... А у него ничего не клеилось. И вдруг...

 

Мне прыснілася зноў Навабеліца

І на вуліцы Сонечнай дом,

Дзе вясной цвет вішнёвы мяцеліцца

За маім адзінокім акном...

 

Стихотворение, написанное раскованно, с размахом, в полный голос! «Навабеліца» — не только прощание с юностью, но и выход на новый простор. Похожий момент был у Александра Блока. Помните? «Выхожу я в путь, открытый взорам...».

 

Так приходят к нам великие поэты, распахивая перед нами горизонты поэзии.

 

Страшно подумать: многие стихи, наверно, не написались бы, если бы не поддержка Гомельского обкома комсомола, дававшего нам командировки в разные районы. Конечно, мы не только беззаботно шлындали, но и выступали. Но что скрывать? Главное для нас — оказаться в новом месте, брести куда глаза глядят. На дорогах нас подстерегали стихи, набрасывались, как разбойники. Нам оставалось их только записывать. О, сколько мы проехали, прошли, увидели! Мозырь, Светлогорск, Лоев, Чечерск, Рогачев, Наровля, Петриков, Туров, Лельчицы...

 

Лельчицкий район — аистиная Мекка. Аисты кружились над нами, и головы наши шли кругом. А кто из вас видел одновременно сотни журавлей? Вы знаете, где находится урочище Веслидное и Белые Берега? Слышали в лесу песню пастуха, доносящуюся из XII века?

 

Читайте Михася Башлакова...

 

О Полесье писали многие. Но ни для кого из белорусских поэтов оно не стало главной темой. Никому другому Полесье не распахивало свою душу. Дальше можно цитировать Михася Башлакова. Строчку за строчкой...

 

Начало семидесятых. Нам дали командировку в Лельчицы, о которых мы не знали ничего. Добирались до них, если не изменяет мне память, часов девять. Еще не было асфальта. От Мозыря сплошные рытвины. Откуда-то доносилась дивная песня «Ой, рана на Йвана...». Мне казалось: из языческих времен. Там горели костры. Девки и парни прыгали через огонь. Как когда-то я в Лещинце, угодивший в центр костра. Так что это было мной пережито еще до поездки в Лельчицы.

 

Устроившись в гостиницу, у которой росли высоченные березы, мы побрели наугад и скоро оказались на бесконечно длинном скрипучем мосту. Он был деревянный. Справа среди дебрей ольхи застряла луна, светившая во всю мочь. Обрывки островов. Ржанье вольных коней. Туман то густел, наплывая, то редел, и тогда даль немного прояснялась. Еще шаг — и мы не вернемся в двадцатый век. Кто отчитается за наши командировки? Языческая таинственность окутывала нас. Прощай повседневность!..

 

Потом мы приезжали в Лельчицы много раз. Объездили, исходили весь район. Даже к Царь-дубу наведались. Это за Дубравой, за Рубежом, за Данилегами. Где борти на дубах, где цвела гречиха...

 

Обычно утром, набрав на базарчике груш, яблок, помидоров, мы уходили на целый день в Белые Берега, а если сил хватало, то добирались до Веслидного. Нас ждала Уборть. Клекот аистов, крики журавлей, цапель. Михась забредал в Картыничи, Боровое, Тартак. Но чаще мы наведывались в Липляны. С какой нежностью пишет Михась о них! Примечает даже котов, пригревшихся на стожке под старой сосной возле хаты.

 

Многие стихи Михася Башлакова рождались на моих глазах. Скажем, «Чмель». Сравните это стихотворение с бунинским «Последним шмелем». У Михася не хуже. Просто мы привыкли повторять, что классика недосягаема.

 

И у Нины Шкляровой есть стихотворение о шмеле не менее живописное.

 

Плыў блакітны паром

Па таемным Палессі...

 

«На лясным хутары» Башлакова вполне мог поселиться добрый Филя. К Рубцову Михась относится родственно, чего нельзя сказать о его отношении к Юрию Кузнецову. На мой взгляд, значение этого поэта в русской поэзии преувеличено. И у Вадима Шершеневича встречаются замечательные стихи, но далеко ему до Есенина. И с Юрием Кузнецовым так...

 

Что касается парома, то сегодня его можно встретить на Гомельщине только возле Шарпиловки да где-то в Петриковском районе. А нам помнится еще туровский паром. Свой первый сборник Михась когда-то назвал «Начны паром». Я получил его в Гатчине. Прочел залпом. Мне стало ясно: в литературу пришел поэт, не сочиняющий, а чувствующий... Полесье заявило о себе. Но в Беларуси никто даже не заметил, что пришел поэт, которого не хватало. Такое отношение сохранится к Михасю Башлакову вплоть до Государственной премии... После премии чуть-чуть потеплело, но, в принципе, все осталось по-прежнему. Некоторые продолжают делать вид, что поэта Михася Башлакова нет.

 

За примером далеко ходить не надо. Возьмите хотя бы школьные учебники по белорусской литературе. Кого и чего там только нет. Увы, не лучшее из того, что есть в белорусской литературе. Я говорю прежде всего о современной поэзии. И где, скажите, пронзительные, эмоциональные, чистые и светлые стихи Михася Башлакова?.. Где анализ его творчества?.. Такое впечатление, что программы, всякие там курсы, лекции, учебники, хрестоматии по литературе составляют и пишут весьма далекие от литературы люди, совершенно не знающие, не понимающие и не чувствующие ее...

 

Стихи существуют не для того, чтобы их понимать, а для того, чтобы очаровываться ими... Вот, например, возьмите стихотворение Михася «Тры чаўны». О чем оно? Думаю, автор запутается, объясняя, что хотел сказать... В чем очарование? А в том, что в душе есть необъяснимое... Как советовал А. Фет: «Что не выскажешь словами, звуком на душу навей...».

 

А для этого нужна тишина.

 

Ничего особенного не происходило в Лельчицах, однако все было вновь. Проехал дед, сидя в кресле, на телеге, под роскошным фикусом. А то вдруг встретился возле магазина дядька с лукошком, в котором были еще совсем махонькие волчата... Выйдешь вечером за Лельчицы, а там на деревьях цапли, аисты, очерченные закатом.

 

Лельчицы... Чистое золото поэзии. Недаром здесь написалось стихотворение «Дні мае залатыя». Шедевр. А «Яніна» — одно из самых музыкальных и пронзительных его стихотворений...

 

Весь мир захлебывается от восторга, говоря о музыкальности Поля Верлена. Повторяю: читайте Михася Башлакова. И вы убедитесь, насколько изумительные по музыкальности стихи у белорусского поэта. Нельзя же ведь не замечать очевидное...

 

Открывались новые дали. Волновала душу иная музыка. Рождались новые шедевры. Будем называть вещи своими именами.

 

А над Кракавам дожджык крапае.

Вісла сумная бачыць сон.

І душа мая, як за кратамі,

Плача ў суцемках шэрых дзён...

 

Конечно же, в Польше чаще всего вспоминался Адам Мицкевич. Он был свой, из Новогрудка, и в то же время один из самых великих поэтов Европы... Михась полюбил Польшу. И в стихах «А над Кракавам...» и «Пані Марыся» эта любовь хорошо чувствуется... Затронула его душу и Литва. Германия подарила стихи «Блукаю ў старажытным гарадку» и «Анна Данкэ».

 

Между тем, в жизни хватало смутного, заставляющего задумываться: «Когда же?» Когда же дойдут, наконец, до сердец людей сокровенные слова? Придет настоящее признание? Вот он обращается к другу:

 

Да людзей не дайшлі нашы кнігі...

(Калі-небудзь павыйдуць тамы...)

І жывем прадчуваннем адлігі

Сярод лютай бязлюднай зімы...

 

В разделе «Зялёная восень» наиболее выделяются стихотворения «Музыка нязваная», «Касцёр на дальняй старане», «Замарожанае рэха». Они глубже по чувству, по мысли. На них растрачено больше души. Стихи не могут бытьравными. Все равно найдутся и менее крепкие. У самых гениальных поэтов бывает пять-десять стихов самых-самых. Этого не надо бояться. Просто надо жить, не теряя веры в то, что вот-вот напишутся самые лучшие, самые исключительные. Они уже рядом. Они торопятся к нам. И мы должны быть готовы встретить их...

 

Когда перечитываешь прекрасное стихотворение Михася Башлакова  «Віно адзінокіх», давшее название его книге, вспоминается Николай Ушаков, русский поэт, живший в Киеве. Вот что он писал в 1926 году в стихотворении «Вино»:

 

Виноторговцы — те болтливы,

От них кружится голова.

Но я, писатель терпеливый,

Храню, как музыку, слова.

Я научился их звучанье

Копить в подвале и беречь.

Чем продолжительней молчанье,

Тем удивительнее речь.

 

Михась Башлаков не считает нужным соревноваться с «виноторговцами», выпускающими книжку за книжкой. Время покажет, у кого вино большей выдержки, крепче. В этом смысле он солидарен с Николаем Ушаковым...

 

«Віно адзінокіх» следует пить медленно, по капельке, желательно наедине, упиваясь тонким ароматом. «Віно адзінокіх» для тех, кто по-настоящему любит и ценит поэзию...

 

Надеюсь, Михась Башлаков будет еще бродить в полесских туманах, тонуть в листопадном шорохе, выводить на гаснущих небесах незнакомые нам стихи. Но место свое в литературе он уже занял. И в этом нет сомнения.

 

Большая часть жизни прошла, Михась... Не пора ли нам вспомнить, какое вино мы пили в Лельчицах? Не вино ли одиноких?..

 

Юрий ФАТНЕВ

Оставить комментарий (0)
Система Orphus

Нас считают

Рейтинг@Mail.ru

Откуда вы

free counters
©2012-2018 «ЛитКритика.by». Все права защищены. При использовании материалов гиперссылка на сайт обязательна.