Критика в «ЛіМе»: ветхая и агрессивная

Королей я путаю с тузами… (с)

В. Высоцкий

Вопрос – чем отличается критика от рецензии? – ранее задавался не из праздного интереса. Следует понимать, что понятие критика несколько шире, чем рецензия. Это следует хотя бы из их происхождения: критика — kritike (греч.) – искусство разбирать, судить; рецензия – recensio (лат.) – рассмотрение.

Раздел «Критика» в «ЛіМе» № 12 от 23 марта 2012 года представлен целым разворотом. Вере Ляшук отведена страница на описание предпочтений Нины Матяш, которая создала сборник «…І дзяліцца праўдай сваёй». Конечно, можно было обойтись, представляя и рекламируя этот сборник, тем абзацем, который выделен жирным шрифтом. Ну и приписать вот это, что бы отпугнуть окончательно читателей от книги:

«Ніна Мацяш не прымае пазіцію людзей, якія тлумачаць адступленне ад спрадвечных законаў маралі эпохай, рэаліямі сучастнага жыцця і пачынаюць спавядаць тое, што заўсёды асуждалася чалавецтвам».

Что это за вечно недовольное Человечество, которое осуждает конкретных граждан, как оно это делает? — наверно, можно будет понять, прочитав книгу.

Вероятно, в сборнике собраны образцы поэзии, которые были интересны автору (Нина Мацяш умерла в конце 2008 года). Будут ли они интересны еще кому-то, покажут продажи.

Мікола Мішчанчук, заняв треть статьи пространными рассуждениями о прошлом, только после этого приступил к оригинальной концепции, которая выявилась сразу же, в названии талантливо написанной Ириной Шевляковой книжке (кніжкі-!) «Сапраўдныя хронікі Поўні». Говорили ж Миколе когда-то: «…Вы больш пра сябе пішаце…». Оказывается, он до сих пор не расстается с традицией. А что же это за «концепция» такая? Оказывается – «…час Поўні (вобраз-сімвал) у мастацтве слова надышоў. Разнавектарнасць слоўнага мастацтва на найноўшым этапе сталася грунтам разнавектарнасці сучаснай крытыкі». Не думаю, что в книге можно найти ответ на вопрос – что такое «разновекторность современной критики»?

Завершающие «аккорды» не оставляют шанса сомневающимся, несмотря на «неабарочныя дэфініцыі»:

«Некалькі неабарочныя дэфініцыі на асобых старонках не адыгрываюць дамінантную ролю ў зборніку, што рэцензуецца, не затемрываюць аўтарскія высновы.

Пасля ўсяго сказанага выснова напрошваецца сама сабою: у асобе Ірыны Шаўляковай мы маем крытыка, надзеленага талентам першапраходца-эрудыта, якому яшчэ да-лё-ка да Поўні, але які перадолеў маладзіковаю мяжу».

Полагаю, что Ирине следует пару раз похвалить в «ЛіМе» Миколу и он переведет ее в следующую фазу – вторую четверть, а то и в третью сразу. А мне интересно, что же там за «неабарочныя дэфініцыі» нашел рецензент, может они все же «затемрываюць аўтарскія высновы»?

Вот таких вот две «критические» статьи в стиле ветхих времен. Собственно – обыкновенные рекламные статьи.

От «ветхой» критики переходим к агрессивной. Агрессивная, это когда мало сказано о произведении и критиком обозначено к нему явно негативное отношение. Такая критика может сопровождаться следующим – «это вам не хухры-мухры!», «разве автор дает качество, туды его в качель!», все на «курсы молодых бойцов»! и т.п. Это я уже о законном недоумении Геннадия Авласенко по поводу критики Денисом Мартиновичем его фантастической повести «Переступив черту». Если бы я не читал (кстати, с удовольствием) эту повесть в «Нёмане», я бы, возможно, пропустил статью. Но, случай распорядился иначе.

Мне пришлось перечитать саму проблемную критику Дениса Мартиновича, на которую ссылается автор. Впечатление удручающее, откровенно говоря. Указывая на лидирующие позиции «Нёмана» среди государственных литературно-художественных журналов, Денис своей поверхностной и субъективной критикой, интересной во многих планах повести Г. Авласенко, никак не прибавляет авторитета журналу. Сам автор достаточно объективно разобрал претендующую на критику зарисовку Дениса Мартиновича. Я могу лишь добавить, поскольку внимательно прочел в свое время повесть, что Денис довольно бегло ознакомился с произведением. На это указывает автор и, кроме того, в конце разворачиваются самые значимые события, а о них «критик» ничего не говорит. Денис так же не увидел психологичности повести. Такую критику следует отнести к разряду «галопом по европам» или к заказной. Кроме того, не позволителен менторский тон, с которым «критик» поучает автора, как надо было описать отдельные эпизоды.

Следует отдать должное Алесю Бадаку, что дает возможность авторам (хоть и сокращенный вариант) как-то противостоять такой агрессивной, необоснованной критике.

Размещаю полностью статью Геннадия Авласенко. А его повесть «Переступив черту», несомненно, позитивное явление в белорусской фантастике и это отрицать трудно.

***

Генадзь АЎЛАСЕНКА

Пра пытаннні без адказаў («ЛіМ», №12-2012).

Гэты артыкул атрымаўся ў мяне зусім выпадкова. Пасля таго, як прачытаў у восьмым нумары «ЛіМа» агляд студзеньскіх літаратурных часопісаў. У iм Дзяніс Марцшовіч аналізуе маю фантастычную аповесць «Переступив черту». З аднаго боку, такая увага прыемная, з другога ж…

У самым пачатку свайго аналізу пад сімвалічнай назвай «Каму належаць акуляры» Дзяніс Марціновіч адзначае «стабільна высокі ўзровень празаічнай часткі часопіса». I тут жа дадае, што «у кожнага правіла, на жаль, бываюцъ выключэнні. Ix праявай стала фантастычная аповесць Генадзя Ауласенкі».

Прачытащшы такое, я сумна уздыхнуў. Не атрымалася, выходзіць, у мяне аповесць, нізкі, на жаль, у яе ўзровень.

Далей Дзяніс Марціновіч адзначае, што для аповесці «Переступив черту» характэрна «імклівае разгортванне сюжэта, лёгкасць аутарскага стылю, багатая фантазія, здольнасць пісьменніка трымаць чытацкую увагу». Kaлi нават сам захочаш сябе пахваліць — лепей не скажаш! I дзякуй спадару Марціновічу за такую ўхвальную характарыстыку маёй аповесці!

Працягваю чытаць аналіз далей…

«Але ў творы хапае i спрэчных момантаў», — сцвярджае крытык.

Спрэчныя (на думку чытачоў) моманты маюцца ў любым творы, бо колькі чытачоў — столькі меркаванняў. Якія ж канкрэтна спрэчныя моманты знайшоу аўтар крытычнага артыкула ў маёй аповесці?

Вось адзін з ix паводле меркавання Дзяніса Марціновіча:

«У пачатку аповесці Вольга — слабая icтoтa… — падкрэслівае крытык. — Але дастаткова ёй пасядзець аголенай перад люстэркам у позе лотаса, як гераіня пераўвасабляецца ў cyпepгepaiню, якая элегантна карыстаецца любой зброяй. Няўжо подобная медытацыя здольная замяніць праходжанне курсаў маладога байца?»

Апошнім сказам (пра «курсы маладога байца») Дзяніс Марціновіч, напэўна, хацеў паказаць, што з пачуццём гумару ў яго ўсё ў парадку. Магчыма, гэта i так, толькі вось мне здаецца, што ён не зусім уважліва чытаў маю аповесць. Бо інакш зразумеў бы, што Вольга ператварылася ў супергераіню пасля таго, як злілася з акулярамі ў адзінае цэлае, а гэта было яшчэ да медытацыі! А калі ix адзінства распадаецца i акуляры зноў апынаюцца ў руцэ дзяўчыны, яна адразу ж становіцца ранейшай «слабай істотай».

Так што «курсы маладога байца» у нашай арміі няхай застаюцца, замяняць ix позай лотаса, ды яшчэ i ў аголеным стане не трэба (гэта я ужо дэманструю уласнае пачуццё гумару).

Ну, а з цытатамі кшталту «яшчэ некалъкі дзясяткаў кіламетраў — i гераіня дабегла б да Ціхага акіяна» або «ці не прасцей было адразу скокнуць ва Уладзівасток, а не даць лемурам спаліць усю сібірскую тайгу? Расіянам i так хапае экалагічных праблем», нават спрачацца неяк няёмка. Пакіну, як кажуць, без каментарыяў…

Зразумейце мяне правільна: я не супраць крытычнага аналізу уласных твораў! Наадварот, толькі «за»! Аналізуйце, крытыкуйце, рабіце заувагі. Але ж усё гэта павіна быць лагічна абгрунтавана.

«Тым большым расчараваннем стаў фінал, — адзначае напрыканцы спадар Марціновіч i дадае: — Аўтар пакінуў большасць пытанняў без адказаў».

Гэта, відаць, i ёсць галоўны аргумент, які, на думку Дзяніса Марціновіча, «не дазваляе назваць твор аўтарскім поспехам».

Што я магу сказаць на гэтае апошняе абвінавачанне? Toe толькі, што мая аповесць, хоць паважаны крытык i назваў яе «фантастычным дэтэктыўным баевіком» — ніякі не дэтэктыў, дзе на апошніx старонках усё становіцца зразумелым: i хто забойца, i як ён рыхтаваў сваё злачынства, i які пралік усё ж дапусціў.

У фантастычнай літаратуры крыху іншыя крытэрыі, i вельмі б хацелася, каб крытыкі, якія аналізуюць фантастычныя творы, гэта улічвалі.

Критика в «ЛіМе»: ветхая и агрессивная: Один комментарий

  1. Может такой экскурс в историю современной белорусской критики и долгий, но полезный для всех. Время от времени надо освежать память, для молодых особенно. Другое дело, что для ограниченной газетной плащади – такой разгон большой. Пусть бы автор подготовил специальную рубрику, к примеру: «История белорусской критики. Имена».

    В свое время больших мастеров слова, как В.Быков, В.Короткевич строго критиковали, оценивали их творчество, спрашивали, сопровождали, но и охраняли, защищали равнозначные им по таланту критики, как тот же Алесь Адамович.

    =… самы час складаць слоўнік сучаснай літаратуразнаўчай тэрміналогіі.=

    Кто мешает, составляйте, но зачем так засорять труднодоступными –измами текст.
    Стиль ученого-филолога И.Шевляковой несомненно страдает избытком специальных терминов, и это отнюдь не плюс публикации в общественной газете.
    Статьи должны быть адресно рассчитаны на аудиторию. Если университетский научный вестник – то и соответствующая терминология, и подача, а для широкого читателя газеты надо потрудиться написать внятным языком. Почему читатель должен мучиться над расшифровкой текста.

    =Неаспрэчная шырыня эрудыцыі Ірыны Шаўляковай, дзякуючы якой беларуская найноўшая літаратура ўпісаная ў еўрапейскі кантэкст.=

    А вот по поводу европейского контекста очень туманно, хотелось бы конкретики – кто из современных писателей широко известен в Европе. Хотя иногда так хочется помечтать, выдавая желаемое за действительность.
    И даже самая-самая широкая эрудиция белорусского критика никоим образом не повлияет на продвижение белорусских книг к читателям дальнего и ближнего зарубежья. Видимо, эрудиция – эрудицией, а уровень современной белорусской литературы и ее спрос – это по другому ведомству.

    Попробую приблизиться к языку критика.
    И заголовок книги «Современные хроники полнолуния» — читай «В полнолуние Луна находится в оппозиции с Солнцем».
    Ее избирательные фигуранты – одновекторные писатели, такие, как патологоанатом buharevich, проживающий в Гамгурге и иже с ними местные бледные мортальные модусы, как и сама автор, тяготеют в своих личных вкусах к депрессивному мортальному постмодерну, давно загнивающему в Европе, как выживший из ума старый маразматик.
    PS
    …Надо не засматриваться за соседний забор, где давно пахнет мертвечиной и тленом. Вырождение – не Возрождение.
    А уметь радоваться нашему миру, нашему свету, нашему солнцу и создавать свое великое, лучшее, самобытное. Тогда можно будет поделиться и своим богатством, и своими красивыми и сочными плодами со стариком-доходягой.